АНДРЕЙ ХОХЛОВ

В продолжение нашего с Павлом Крупкиным диалога о возможности фашистского консенсуса среди путинских клиентел хочу уточнить некоторые исходные понятия, чтобы моя позиция была адекватно понята.
Начну с того, что на закате эпохи модерна никакие классические формы тоталитарных проектов в принципе невозможны. Поэтому все разговоры о фашизме в его исторически известных формах, не более, чем интеллектуальные спекуляции. Тем не менее, этот факт не свидетельствует об окончательном исчезновении данного феномена из современной реальности. Напротив, фашизм вполне успешно мутирует в новые формы господства, укрепляясь в языке, эстетических конструктах и в различных вариантах альтернативной истории. В публичной политике откровенно фашистские группы обитают в маргинальной среде в Европе и России. Однако идеи, принципы и "мечты" исторического фашизма активно проникают в общественное сознание и формируют совершенно определенные установки в самых разных социальных группах. Это очевидный факт и, я не стану на нем подробно останавливаться. Скажу лишь, что можно выделить в отдельную категорию тоталитарных конструктов когнитивный фашизм, как совокупность психологических установок, формирующихся в результате межкультурного взаимодействия . Впрочем, отношение к "чужим"(мигрантам, иностранцам, пятой колонне, евреям, либералам, гомосексуалистам, несогласным с политическим режимом и т.д.) не исчерпывает современный извод фашистских настроений. Важную роль здесь играет ресантимент и тоска по "золотому веку"нации, народа, государства. Характерной особенностью "когнитивного фашизма" является его ускользание от легализации в качестве внятной и открытой политической позиции. Многие из тех, кто в не публичном пространстве воспроизводят идеи классического фашизма искренне гневаются, если их пытаются назвать фашистами.
Помимо "когнитивного", психологически ущербного фашизма существует и вполне политически достоверный конструкт, элементы которого можно легко обнаружить в оговорках, интонациях и мнениях публичных политиков консервативного толка. И вот тут, начинается самое интересное. Эти фашистские установки в политическом дискурсе трудноуловимы, поскольку внедрены в тело корпоративистских моделей общественного и государственного устройства.Не следует прибегать к прямым аналогиям с франкистским корпоративным государством, или салазаровским режимом - условия в России и южноевропейских странах слишком различны. Кроме того, современный фашизм, сохраняя верность тотальному переустройству социума, радикально поменял отношение к формам господства. Этот факт не должен нас смущать: "коммунистические" принципы раннего мормонства с его отказом от собственности не имеют ничего общего с нынешней его позицией - лояльность материальному обогащению и ортодоксальный американский патриотизм. Несмотря на столь радикальные трансформации, дух и суть мормонской доктрины избранничества остается неизменной.(я привел мормонов в качестве иллюстрации того, как далеко могут зайти изменения внутри одной идеологии. Я не считаю мормонов фашистами, разумеется) Так и с фашизмом: он остается фашизмом, несмотря на корпоративистские, фольклорные, патриотические личины. Никакой "конвергенции" в свою противоположность данная идеология не предполагает. Фашизм не может трансформироваться в демократию.
Теперь о том, как различить собственно современный фашизм и различные авторитарные и фундаменталистские концепты. Главной отличительной особенностью фашизма является его стремление переделывать мир из внеисторической точки: утопический Центр, где лучшие люди обладают тайным знанием, как изменить косную реальность вокруг. Отсюда - анонимность власти и пренебрежение правилами игры - процедуры принятия решений и ротации властных групп могут произвольно меняться, или к ним серьезно не относятся вообще. Функции вождя (национального лидера) и "народа"(примордиальный конструкт, совместимый с представлениями о народном теле, как о живом организме, который нуждается в отождествлении с лидером, чтобы обрести качественно новую сущность в результате этого мистического союза) не поменялись со времен исторического фашизма. Мифологизация прошлого, также сохраняется, в качестве родовой черты классического фашизма. Понятно, что обычные диктатуры, которые пережили 20 век опирались и продолжают использовать открытое насилие для консервации традиционного, во многом, архаичного социума. Но, такие режимы не нуждаются в утопиях и модернизации, их устраивает религиозная ортодоксия для обоснования легитимности политической системы. То же самое можно сказать и об американских авторитарных режимах 70-80 годов 20 века: Сальвадор, Никарагуа, Гондурас, Гватемала, которые аппелировали к традиционным ценностям и национализму.
В отличие от фундаменталистского Ирана и авторитарной Сирии европейский фашизм внутренне динамичен и стимулирует модернизацию, с помощью которой пытается лишить гражданина автономии. Наступление на гражданские права и неуклонное вмешательство в частную сферу - типичное проявление фашистских принципов сегодня. Вообще, фашизм - это трикстер в национал-патриотической среде: он легко ассимилирует традиционалистские идеи. Поэтому уместно говорить об исламском, католическом и православном, фашизме, без риска чрезмерного расширения этого термина.
Определившись с понятиями современного многоликого фашизма, перейдем к анализу его вероятного утверждения в качестве контента политики, проводимой Путиным. Конечно, эмоциональные обвинения путинского режима со стороны либеральной оппозиции, как фашистского чрезвычайно поверхностны и методологически уязвимы. Но в этих обвинениях содержится и рациональное зерно. Если просто перечислить основные элементы политической конструкции путинской РФ, мы обнаружим в ней отчетливо протофашистские паттерны. Национальный лидер, "соборный" народ(я взял в кавычки термин соборный, чтобы подчеркнуть мысль, что никакого отношения к церковному пониманию соборности этот концепт не имеет: здесь, речь идет именно о "живом теле российского народа", которому нужна голова - национальный лидер), метафизический враг - Запад, фольклорные злые силы внутри "тела" - оранжевые, мифологизация истории России, утопический идеал - Стабильность и Победа, как национальная идея. Кстати, в этой логике задача формирования "нового человека" решается посредством трансмутации прежнего расколотого и совращенного врагами россиянина в горниле Победы, и появления на свет Настоящего Патриота, который - часть путинского большинства. Другие элементы этой конструкции - пролонгация советского мифа, лояльное отношение к "реформам" Сталина, интерес к шаблонам холодной войны только подтверждают творческую переработку тоталитарного наследия. Любопытно, что в кремлевской идеологической кухне преобладают именно фашистские ингридиенты, а советские "корешки"в виде механистического понимания власти и господства взяты только в качестве приправы, для улучшения вкуса. Почему то, "почва", "народ", "история" имеют отчетливо биологические коннотации, что характерно для фашистского словаря. А "родные" пролетарские концепты - движущие силы, массы - типичные для механики и физики, практически не используются в публичных высказываниях Путина и его сторонников. Собственно, и экономическая лексика апологетов режима не дает никаких оснований полагать, что Путин собирается восстанавливать миф СССР. Явные или неявные симпатии путинцев склоняются к корпоративистской, то есть, протофашистской политической модели.
Итак, возможна ли эволюция путинского режима в фашистское государство (в современном понимании)?
Я отвечаю на этот вопрос утвердительно. Есть все необходимые предпосылки для такого тренда. Важным фактором в фашистско-корпоративистском выборе сыграет бюрократия, которая видит реализацию своих экономических и политических интересов исключительно в такой модели государста. Что касается возражения Павла, что радикально либеральная модель социального апартеида имеет больше ресурсов в сравнении с фашистской, то я отвечу так:концепты Чубайса о либеральной Империи, идеи русских либертарианцев о победе рыночных отношений, равно как и экстравагантные реплики Латынининой об "анчоусах" и тех, "кто право имеет" следует отнести к разряду социально-политической фантастики. Бюрократия мыслит конкретно и не впадает в дурную небесность - архаическая "фольклорная" основа русского общества годится для осовремененных и "обогащенных" опытом тоталитарных проектов больше, чем для радикальных либеральных экспериментов. К тому же, недавний российский опыт показал, что сами отцы новорусского либерализма не были готовы к демократии в нашем отечестве. А их идейные наследники(Кудрин и Прохоров) охотно встраивались в авторитарную Систему. Так что реальной угрозы путинизму со стороны либералов не существует.
Фашистский консенсус в России возможен по двум причинам: нет контрэлит, чьи интересы были бы несовместимы с корпоративистской доктриной; Путин, отказавшись от европейской интеграции и диалога с оппозицией, должен двигаться дальше, в обозначенным им самим коридоре возможностей. И этот коридор объективно заканчивается стенкой фашистского бункера.

Конечно, можно думать, что Путин, назначив "рабочего" с Уралвагонзавода Игоря Холманских полпредом УФО, решил занять конфронтационную позицию в отношении несогласных и прочей оппозиции нынешнему политическому курсу. Возможно, он так и хотел сделать. Точно так же, есть все основания считать, что начальник цеха вполне справится с новой административной должностью - не боги горшки обжигают. В конце концов, Дмитрий Медведев, при всех его "талантах", отсидел свой срок без потрясений для страны. Да и ныне популярные политики ещё вчера были дилетантами. Труднее представить, что Путин поступил так, просто поддавшись эмоциям, чтобы позлить "хомячков". И, уж совершенно невозможно согласиться с мнениями иных прокремлевских аналитиков, которые пытаются уверить общественность в том, что власть выбрала электоральную базу, для реализации политики в интересах традиционного большинства.
Если не вдаваться в детали, то назначение Холманских означает, что Кремль продолжит манипулировать политическими эмоциями граждан, поскольку такой метод себя оправдал во время выборов президента РФ. Политика отсрочек и сосредоточенность на текущем моменте - вот и весь секрет нового-старого Путина. Опытный управленец с чекистской психологией понимает, что держать общество, которое напугано 90-ми и боится перемен в состоянии неопределенности, - это единственная политическая технология, позволяющая постоянно менять повестку и вбрасывать в общественную дискуссию отвлекающие от реальных проблем темы. В самом деле, граждане увлечены поиском подтекста в решениях Путина, продолжая невольно демонизировать эту фигуру до масштаба национального лидера. Однако, стоит лишь взглянуть на Президента, как на не очень самостоятельного в своих решениях человека (не будем принижать роль теневого окружения и его влияния на Путина) станет ясным факт, что таинственность и демоничность Путина разваливается на глазах, и перед нами предстает Гудвин из детской сказки. В настоящее время сообщество разнородных и,вероятно, конфликтующих между собой групп влияния, которые составляют образ коллективного Путина вынуждены применять устаревшие манипулятивные приемы, чтобы выиграть время для адаптации к новым международным и внутренним вызовам: ВТО, инфраструктурная эрозия, экономическое отставание. Если все так, как я думаю, то народный полпред - удачный ход по будированию общественного мнения. И - ничего больше! Впрочем, такой демонстративный волюнтаризм, невозможный,даже для русского самодержца 18 века, ещё больше десакрализует власть, что создает опасность для стабильности режима: травмированное переменами 90-х общество, может испытать сильный когнитивный диссонанс. Курс на советизацию РФ, который проводит Кремль держится на 2 китах: нежелании общества принять современный мир таким, какой он есть и определить новые цели для себя в этом мире, и образе власти,понимаемую, как внеобщественную однородную силу, наделенную способностью формулировать цели страны и каждого гражданина, освободив общество от ответственности за собственный выбор. Сама возможность появления во власти "парня с нашего двора" разрушает этот общественный договор и вызывает сильные невротические реакции социума. В результате открытия гражданами того факта,что власть не сакральна, образ Путина, как, вождя мгновенно девальвируется и, тогда, все народные страхи и фобии выплеснутся в немотивированные политическими интересами бунты. Так что, по -прежнему, главной экстремистской силой в стране остается сам Путин и его режим. Кроме того, я полагаю,что,как обычный человек, Путин погружен в собственные личные неврозы. Он продолжает вести войну с теми, кто в 90-е видел в нем игрушку, а не политика. Березовский прямо говорил, что Путин вышел из-под контроля "Семьи," неожиданно для ее членов. И, вот сегодня, в своем качестве президента РФ, Путин всё тщится доказать своим обидчикам, что он не Петрушка, а национальный лидер. Наверное, в тщательно продуманном решении поднять "рабочего" из цеха в князи, присутствует и это скрытое желание показать всем элитам, что сам Путин пришел из низов и стал вождем для большинства избирателей, а достойные быть начальниками по факту рождения и принадлежности к элитам - пусть трепещут от ужаса. Наверное, это так и есть. Но в реальном мире Гудвин теряет свою харизму и власть. И реальный мир не отключить, как интернет.

К своему удивлению обнаружил, что некоторые мои молодые знакомцы в последние недели совершенно искренне стали ненавидеть всех тех,кто принимает участие в городских мирных протестах. Любопытно, что эти ребята совсем недавно были (или вообразили) противниками Путина и его политики. И тут - всё изменилось! У меня нет внятного социологического объяснения такой метаморфозы. Вполне возможно, что действительно существуют социальные группы, которые очень лично и болезненно реагируют на публичные проявления коллективного протеста. Что характерно: представители этих групп принадлежат к среднему российскому классу и вполне образованы для своих лет. Во всяком случае по своему интеллектуальному уровню и интересам они заметно выделяются из среды менеджеров и прочих экономически успешных граждан. Некоторые особенности группы "молодых,грамотных,патриотичных"сближают её представителей с пропутинским активом "Уралвагонзавода" (условное обозначение активных сторонников ВВП). Эти граждане гордятся своей русскостью, не любят "педиков", презирают "хиляков" и "хомячков", обитающих в пределах Бульварного кольца. В своём негодовании они солидаризуются с "большинством нормальных горожан", которых раздражают протестующие в скверах и на бульварах Москвы: "загадят мой город", "бездельники", "либерасты", "сволочь продажная" и т.д. Вместе с патриотами с Поклонной эти парни симпатизируют ОМОНовцам и жалеют, что последние слишком мягко обращаются с задержанными. Ещё одна любопытная деталь: многие из тех, кого раздражает нынешняя протестная активность принадлежат, или, во всяком случае, декларируют собственную принадлежность к местным сообществам: "на районе" - эта фраза произносится с достоинством в отношении "своих" и с презрением к жалким "болотным фрикам", гуляющим с писателями по Центру города. Пожалуй, ещё любовь к шансону роднит новых путинцев с широкими патриотическими массами.
Что же это за социальный феномен? Вероятно определяется с политическим выбором категория национально-патриотических граждан,ранее иронично наблюдавшая за конфликтом со стороны. Кроме того, я полагаю, что мы имеем дело с психологической реакцией на социальное неравенство, которое, в отличие от советского периода, обнаруживает себя повсеместно и явно, без иносказаний и оправданий. Желание остаться в вечно переходном периоде, когда перепутаны и неочевидны все социальные страты и классы, может оказаться сильным мотивирующим фактором, определяющим столь негативное отношение групп молодых образованных и успешных горожан к соотечественникам из лагеря несогласных с режимом. Как бы то ни было, но вокруг гражданского общества образуется агрессивное большинство, социально неоднородное и антиевропейское по своим ценностям. И оно - это большинство - вовсе не за Путина, но оно, точно, против демократической европейской России. Мрачная хтоническая постсоветская РФ, подобно Гоголевскому Вию пристально всматривается в лицо Свободы. Конец повести нам известен. Или нет?

Прав Морозов, когда говорит, что в сегодняшних политических условиях недопустимо публично высказывать критику в адрес Удальцова и других активистов протеста, даже если мы с ними не согласны. Ведь, что получается: парень сидит и ему,может быть, грозит реальный тюремный срок за "экстремизм", а мы пьем кофе на свободе и невольно подпеваем "жандармам". Если не доводить этот пафос до лукавого утверждения, что все честные граждане должны сесть в тюрьму за народное дело, то морозовский тезис является единственно приемлемым способом поддержать движение за политические и социальные перемены. Более того, такая позиция должна стать платформой нравственного сопротивления путинизму, поскольку стало очевидно,что режим, который не вписывается ни в какие рациональные форматы современной демократии готов объявить себя тысячелетним "рейхом", а издевательское отношение к обществу возвести в главный политический принцип. Фразочка Медведева в ГД во время его утверждения премьером: " я хотел ответить на критику, но не буду, это было бы не гуманно" лучше всякого политологического анализа подтверждает эту позицию Кремля.

Меньше всего мне хотелось бы иронизировать по поводу прогулок с писателями по московским бульварам.  Пусть этим занимаются околокремлевские журналисты. Гораздо интереснее и важнее,на мой взгляд,понять социологическую суть этих новых форм гражданской активности. Во-первых, невозможно всё многообразие форм этой активности, в том числе, и - гуляние по бульварам  сводить к политическому протесту. К тому же, классические форматы оппозиционной работы никуда не делись, напротив, они продолжают развиваться в самых разных направлениях: от парламентской фронды до уличных столкновений с ОМОН. Во-вторых, и сетевая мобилизация, и прогулки на воздухе без политических лозунгов уже воспринимаются, как механизм формирования гражданской идентичности. Вполне возможно мы имеем дело с трансформацией социальных институтов и образованием новых социальных систем. Пока невозможно точно определить вектор грядущих социальных изменений, но уже очевидно, что Россия "нагуляет" качественно новые социальные отношения. Кстати, индивидуализация протеста и уменьшение роли лидера в оппозиционной деятельности, вопреки традиционным политологическим шаблонам, не ведут к дроблению общества и размыванию протестных волн. Скорее, мы наблюдаем феномен "замещения" нынешней,условно Путинской, политической системы совершенно другим, пока ещё "непредставимым" обществом, или, по крайней мере, прототипом действительно постиндустриальной модели государственности.

Русский национальный тип ускользает от нас, появляясь, как оксюморон в националистическом дискурсе. Вот балканский сербский национальный тип и мужчин, и женщин - очевиден: вы видите типичных сербов в каждой компании и в любой кафешке в Белграде. Кавказский тип, тоже не вызывает сомнений, так же, как и персидский, итальянский, или испанский. За исключением Парижа типичные французы восхищают и раздражают иностранца повсеместно во Франции. Не знаю,что насчет поляков и,вообще, восточноевропейцев, но, вот типичного русского встретить крайне сложно. Нет, конечно, во всех нас присутствуют какие-то черты, увековеченные отечественными и зарубежными литераторами, но,так,чтоб на каждом углу увидеть настоящего русского парня, воплощающего классический национальный тип с, присущим ему радушием, богатырской мягкостью, внимательным отношением к душевным качествам собеседника, - это, вряд ли. Напротив,скорее, вы обнаружите,что вокруг,кто угодно, но не литературный национальный герой! Вот эта размытость, неопределенность современного русского национального типа и характера объясняет, почему русский национализм вторичен идеологически и беспомощен политически. В постимперском бульоне формируются не национальные качества, но "общечеловеческие"пороки, своего рода, цивилизационный брак - ксенофобия, агрессивное сопротивление новому опыту, злобная мстительность.

Известно, что в мемуарах авторы выдумывают события и реальность, о которых пишут. Собственно и в исторических источниках мы обнаруживаем когнитивные факты, а вовсе, не "подлинные свидетельства"очевидцев. То есть, как ни посмотри, по всему выходит,что вся история человечества - большая выдумка. Причем, ложь "воспоминаний" совершенно бескорыстна и потому воспринимается, как "то,что было на самом деле". В известном смысле практика додумывания и переиначивания событий, которым мы были очевидцами восходит к мифологическому переживанию "истории". Человечество наделяет мир красотой и смыслом, в результате перманентного сочинительства, своего рода, священной лжи. Если бы мы увидели всю "правду" без прикрас, то,возможно, человек исчез бы точно так же, как,когда-то, неандертальцы - наши соперники по эволюции. Склонность людей к литературному осмыслению действительности дает нам шанс выдумать более справедливый и пристойный мир, в котором,надеюсь, найдется достойное место и для России. И тогда - никакие "реалисты", вроде Путина и коллег, не смогут утверждать наглое право на свою "правду".
P.S. Рассказывая сыну о 80-х, я сам удивился, насколько факты переплелись с моими нынешними оценками прошлого Полагаю,что я передаю сыну не хронику прошедших событий, а собственные "художественно" оформленные переживания периода моей юности. Зато, эпоха позднего Брежнева выглядит в моих историях более убедительней для сына и,думаю,достоверней, чем, если бы я мог воспроизвести "по кадровую" хронологию прошедшего времени.

Медведев объявил себя консерватором. Естественно, в широком смысле, поскольку настоящих политических консерваторов в постсоветской РФ и быть не может.Как не может быть и либералов, социалистов и националистов в общеевропейском смысле, то есть, идеологически сплоченных групп, опирающихся на внятную историческую традицию. Если внимательно послушать представителей отечественных политических организаций, то, кроме риторики мы ничего не обнаружим. Это и есть феномен, который я называю "пленением речью". Может быть сама структура русского языка позволяет речи одерживать победу над говорящим, превращая высказывание в фонетический гул. Если все обстоит именно так, то нелепо искать смысл в политических заявлениях отдельных лидеров: смысл формируется самой речью в процессе говорения. Возьмем, к примеру, националистов. Что, кроме эмоционально окрашенных фраз о русском государстве, о национальном равноправии, или обычной ксенофобской белиберды мы там обнаружим? Как технологически реализовать "русское государство"? На какие социальные группы опираться? Чем русский порядок будет отличаться от путинского бюрократического патриотизма? Нет ответа. Аналогичные вопросы возникают и при анализе либерального и социалистического дискурсов. Если оставить в стороне личные амбиции активных граждан, пытающихся сделать успешную политическую карьеру с помощью наличных идейных инструментов, имеющихся под рукой, то само идеологическое пространство российского общества предстанет перед нами во всей своей пафосной бессодержательности. Более того, сама Россиия сегодня воспринимается, как сплошной поток речи, в котором тонут все авторские высказывания и любые попытки островков смысловой и ценностной определенности. Так стоит ли удивляться "идейным шатаниям"Медведева и политической беспринципности власти вообще? Раз, два, три - сейчас ты станешь бумажным - говорил персонаж одного детского мультфильма. Или, как там, сказал Медведев: хорошо, что есть социал-демократы и либералы в ЕР, поэтому мы все - консерваторы. В самую точку сказано!

Сюжет по РенТВ, где какой-то адвокат требует введения шариатских судов в России и грозится залить кровью улицы российских городов - не только насмешка над 282 ст УК об экстремизме, но и свидетельство незнания властями реальных процессов религиозного возрождения в стране. Мы имеем дело с серьезным кризисом российской модели секулярного государства.Стремление привлечь РПЦ к участию в политических пиар-технологиях во благо режима, опасная игра на атавистических переживаниях граждан (Россия- в кольце врагов), избыточный вес мифологических конструкций в системе управления общественными настроениями, - объективно способствуют уменьшению роли рационального выбора в политике и социуме. Доминирующий национальный миф эффективен исключительно в условиях тоталитарной диктатуры. Во всех иных политических условиях попытки навязать общенациональный миф(в данном случае, речь идет о неубедительном сплаве имперско-русского и советского идейных компонентов патриотического дискурса) разбиваются о встречную волну регионального и этноконфессионального мифотворчества. И если реакцией наиболее фанатичной части православных на нелепицу секулярной России становится агрессивный поиск врагов, или уход в леса и" под землю", то для социально активного ислама, таким способом сопротивления "кафирским соблазнам" является возвращение к традиционным формам исламского общежития. Во всяком случае, наличие сообществ, желающих жить по законам отличным от российских, следует считать состоявшимся фактом. Нейтрализовать угрозу расслоения страны на антагонистичные,или,по меньшей мере, совершенно чуждые культуре друг друга социальные группы с помощью манипуляций общественными настроениями и архаичными имперскими практиками, вряд ли возможно. Равно, как и советские интернационалистские мантры в нынешних обстоятельствах.скорее, подольют масла в огонь сепаратизма, чем смогут потушить пожар. Наконец, ещё один вывод: чем наглее и успешнее будет утверждаться в РФ "басманное правосудие" и, чем больше власть будет раздувать в обществе нетерпимость к инакомыслию и кондовый черносотенный клерикализм, тем быстрее и травматичней для русских произойдет демонтаж наличной модели государственности.

раз,два,три - пришли те, кто пришли. Это были олигархи. Их все ненавидели и обвиняли в том,что те грабят народное добро и продают Родину за полушку. Всё ужасно, но...вероятно, по причине столкновения самолюбий и амбиций олигархов, или, в результате естественных следствий конкурентной борьбы и свободного движения капиталов; а, может, дело в необузданном воображении новых богатых, - во всяком случае, многие креативные ребята получили возможность зарабатывать своими мозгами, удовлетворяя прихоти и причуды этих ненавистных господ. Прошло некоторое время и - расточились супостаты и финансовые аферисты. А их место во власти заняли патриоты-государственники.
Сменилась политическая лексика: все больше стали говорить о государственных интересах, благе для всех, о социальной защите бедняков. Немногочисленные радикалы в тени патриотического зонта потребовали создания русского государства. Правда, мало кто понял, что здесь имеется ввиду; вроде,как Игорь Иваныч Сечин, Владимир Владимирович Путин, Дмитрий Анатольевич Медведев - все арийцы. Ну,вот,разве что, Собянин из манси вышел, но это и поправить легко, не так ли?
В целом же, патриоты были интернационалистами и немного ностальгировали по СССР. Не то, чтобы уж совсем тосковали, но,  о величии былом, когда нас боялись и уважали все народы - вспоминали с легким оттенком грусти. Что же,всё хорошо? Получилось страну с колен поднять? 
Правда, почему то доходы стали не расти, а,наоборот, уменьшаться. К тому же, вместо доходов власть старалась и продолжает успешно переводить всех, кого может, на зарплату, или на социальное пособие (что, часто - одно и то же). Духовность - сегодня главная тема. Вчера,например, популярный на ТВ батюшка о. Дмитрий Смирнов сообщил нам, что нравственность в стране укрепится, когда "сорняки" и извращенцы сами уедут из России, а государство им поможет вещички собрать поскорее,чтоб не задерживали духовный рост нашего православного народа. Патриарх бы добавил,что и "предателей в рясах" надо бы вслед извращенцам отправить куда подальше! Тогда и заживем хорошо!
Итак, что получается? При олигархах были беда и разорение России-матушки, но людям расторопным и думающим получалось денег заработать и чувствовать себя частью Европы. Победили супостатов,справились с бедой, - снова большинство стали бюджетниками, разделили участь тягловых людей с остальным народом.  Свободы сокращаются, бесправие и хамство властей  стали культурной нормой, безопасности больше, чем в лихие 90-е, тоже не прибавилось.
И вот,  СМИ все больше напоминают брежневскую эпоху, а ярые патриоты-государственники восклицают, что народ опять обманули, на этот раз те, кто его-народ-с колен поднимали. По этому поводу, что можно сказать? Ненадежны кумиры, даже, если они все - Перуны да Велесы! А, тем националистам, кому олигархи и евреи не нравятся, хочется сказать: вот,господа, теперь ваш круг интеллектуального общения сузился до офицеров департамента "Э". Наслаждайтесь русским порядком.